Он дал современному Еревану, может быть, главное изобрел новый образ центра. Сразу же, и успел (вместе с учениками) воплотить его в форму, в пространство, в мощные здания-символы. В новом городе, как мы знаем, это сделать непросто. Если только понимать Ереван как новый город И поэтому Таманян, безусловно, является Гением места genius loci Еревана. Но душа города связана вовсе не только с ним. Более того, как ни парадоксально, он оказался одним из ее «расшатывателей». Хранитель и разрушитель в одном?Ведь Таманян заложил и другой вектор: безжалостного уничтожения старой материальной субстанции города. При всей планировочной деликатности почти вся застройка на плане 1924 г. новая, регулярная, квартальная (исключения несколько церквей и мечетей). Сегодня видно, что Таманян, изобретая новый Ереван, по отношению к старому действовал в рамках стратегии «уничтожения места», предполагающей, как считают Н. и Д. Замятины, «отмену всех его традиционных признаков и примет, стереотипов и знаков. Взамен появляется новое место метаместо Гения, который своим творчеством старые местные образы переплавляет в своей образной "печи"»[44].Ереван не был родным городом Таманяна, с ним не были связаны важнейшие, формирующие человека воспоминания его детства и юности. Он вообще не бывал здесь до лета 1919 г. Важно, по-видимому, и то, что вырос архитектор именно в новом городе: Екатеринодару (нынешний Краснодар) к моменту рождения в нем будущего зодчего было-то всего 85 лет. Не отсюда ли, отчасти, отношение к «доставшейся» ему среде Еревана как к чему-то чужому, примитивному, неценному, даже враждебному? «Таманян не скрывал намерения разрушить старый персидско-тюркско-царскорусский город и построить современную армянскую столицу. Градостроительной идеей Таманяна и была задача выразить единение всего армянства, всех армянских земель!»[45]Как большинство архитекторов, получивших доступ к большому градостроительству, он поддался соблазну авторства города, стремясь к «превращению города из факта в идею»[46]. Опираясь на слишком просто и избирательно понятую историю:«Если поинтересоваться, были ли случаи, чтобы допускалось, ломая старое, изменить форму города, ответ готов. По этому вопросу есть богатая литература. В Европе нет города, который не подвергался бы такой ломке. < > Сто лет тому назад Париж основательно изменился, четвертая часть города была снесена и застроена совершенно по-новому: новые бульвары, широкие улицы, площади и т.д. Для этого Франции пришлось взять большой заем, 1 миллиард 200 миллионов франков. То же самое можно сказать о Берлине, Лондоне, Вене, Риме и других больших городах. Сносились до основания самые ценные кварталы, даже 6-8-этажные дома. Город Ульм был снесен на 80%; и застроен. Подойдем ближе. Теперь перед аналогичными работами стоит Москва Следовательно, надо воспользоваться историческими уроками, опытом Европы и России и приступить к работе»[47]. И работа пошла и идет до сих пор уже и до построек учеников Таманяна добрались. И до его собственных проектов как в случаях СП и барабана Дома Правительства.Так что не только продолжающийся снос старого Еревана, но и искажения его собственных идей, к сожалению, вполне вписались в традицию, заложенную самим великим зодчим. Можно помечтать, каким мог бы быть «идеальный» Ереван, в точности построенный «по Таманяну». Может быть, даже городом, по качеству и цельности среды сравнимым с историческим центром Петербурга. Не получилось Сожаление об «истинно таманяновском», 5-этажном целостном Ереване один из грустных мотивов этого города. Но это сожаление о нереализованной идее. Боль от уничтожаемой реальности «черных домов» и тенистых зеленых двориков острее. Излишняя героизация Таманяна, представление его чуть ли не мифическим прародителем города («Таманян главный герой нации в ХХ веке. План Еревана и народ Еревана (интеллект Еревана) главные достижения армянства в ХХ веке»[48]) загоняет город в культурную ловушку: ведь если Таманян отец города, то до него здесь ничего и не могло быть.Историческая память города: высокое низкое срединное Есть Высокая История (город «на 29 лет старше Рима»; древняя «собственная» Церковь, Язык/Алфавит/Рукописи/Матенадаран, Страна От Моря До Моря, Геноцид ) Есть «низкая» верблюды на пыльном базаре, «клоповники-крысятники» «позор Еревана» И есть, наверное, зависимость нации от этой «Высокой Истории» и гордость именно ею? И только ею? Так в сознании ереванских интеллигентов нация делится на «настоящих» и «ненастоящих» ее представителей (последние некультурны, не знают родной истории, непривычны к городской жизни и т.д.). Но армяне-то и те, и другие И вот «настоящих», интеллигентных армян заменяют «новые», понаехавшие, «рабисы». А традиция поляризации живет СП для новых, богатых, актуальных, трендовых, модных Конд для аутсайдеров, бедноты, «прокаженных», как представился мне тамошний продавец груш? А ведь там когда-то жили богатые купцы, знатные горожане мелики[49] Где сегодня «среднее», «срединное» в Ереване? «Доступ к субъектной экономической активности получают лишь способные дать взятку, то есть богатые. Такое положение дел усиливает социальную поляризацию, не давая никаких шансов для зарождения среднего слоя. Классы воспроизводят себя»[50].СП, сделанный для богатых, усилил средовую поляризацию. Здесь можно соприкоснуться с VIP-миром, и, наверное, за это любят его тусящие там подростки. Но можно ли войти в этот мир через СП? Ведет ли он куда-нибудь не в пространственном в социальном смысле?Ну да, Ереван не Рим, в нем вовсе не так очевидны, мощны и равноправны различные исторические пласты; но и столь же объективно не Нью-Йорк, который, по мнению де Серто, тоже «не Рим: он так и не овладел искусством стареть, играя своими эпохами. Его настоящее ежечасно творит себя заново, отбрасывая достиж
Перетаманян? Недотаманян? Когда роль архитектора в городе становится слишком заметной, это опасно. Даже «искусственный» Петербург создавался многими, разными зодчими с самого начала Но только они играли там служебную роль исполнителей заказов. А Таманян в Ереване как Ереван в Армении: есть ощущение перебора Правда, потом понимаешь, что это скорее навязанное ощущение роль этого зодчего всячески подчеркивается в любых статьях о городе, но в самом городе его построек не так много, а план смог прижиться, улечься на местности, не рвет глаза Сопоставление дореволюционного, таманяновского и современного планов города показывает: Таманян сохранил все направления основных улиц, добавив лишь несколько радикальных инноваций: площадь, Народный дом (будущую Оперу) с прилегающим сквером, Северный и Главный проспекты, кольцевой бульвар. Наложение генерального плана Таманяна на современный план Еревана: при сохранении планировочного каркаса практически всю застройку предполагалось сменить
КТО делает город? Это вечный, философский вопрос урбанизма. Президенты, мэры, строительные компании, девелоперы, национальные герои (Таманян), главные архитекторы (от Н.Буниатова до Н.Саркисяна), просто архитекторы или сами жители, из «малых» вкладов которых и слагаются городская жизнь и среда?Саския Сассен пишет о «разных способах, которыми город "разговаривает с собой", реализуя принципы открытого урбанизма [урбанизма, открытого для различных источников или субъектов воздействия А.И.]: город как сделанный, в том числе, в результате суммирования множества маленьких интервенций и изменений "снизу". Каждое из этих многочисленных мелких вмешательств может выглядеть совсем незначительным, но вместе они добавляют смысл в понятие незавершенности города и показывают, что именно эта незавершенность позволяет городам жить долго, тем самым превосходя влияние других, более могущественных существ»[41].Понятно, что нынче бал правят Большие и Сильные Существа. Они и создали СП (под флагом реализации Большой Идеи другого Героя Таманяна). Малым и слабым в сегодняшнем городе почти нет места он строится сверху вниз. Так было и в 30-е 50-е. Но тогда все смягчалось «ручной» проработкой проектов и рукодельным их воплощением (детали). Сегодня же вместо этого «пластиковые» здания, проектируемые методом copy/past + размер (больше площадей больше дохода).А существует еще и давление внеархитектурных факторов: « великие нарративы телевидения или рекламы затаптывают или еще больше атомизируют маленькие нарративы улиц и кварталов»[42].Но должен ли этот сегодняшний расклад сил переноситься на отношение к прошлому города? Подминать, сметать все, созданное субъектами малыми? Не полезнее ли признать за этими малыми существами-субъектами хотя бы в прошлом право на свои (а в итоге-то городские) ценности, а за созданным таким образом городом его остатками ценность, сравнимую с ценностями Большого (Героя/Идеи/Города-утопии)? Это ценность обжитой, но уходящей повседневности Но не ушедшей: существуют же еще уютные малые дворики в самом центре, в Конде, во многих других местах. С деревянным галерейками. Виноградными перголами. Домашней мебелью, вынесенной вовне Ведь эти т.н. «клоповники» обладают очень важными городскими качествами, которых нет и скорее всего никогда не будет у монологичных продуктов «Большого», таких как СП. Теплотой. Естественностью. Многопоколенной обжитостью. Патиной. Рукотворностью. Душой. Именно там, как пишет все тот же де Серто, вместилище и хранилище духов города:«Если великие древние боги мертвы, то "меньшие" божки лесов и жилищ пережили все потрясения истории; они по-прежнему кишат рядом с нами, они преобразуют наши улицы в леса, а наши дома в заколдованные замки; они простираются и за догматически установленные границы воображаемого "национального наследия"; они владеют местом, даже если мы считаем, что заперли их, забили досками, опечатали и положили под стекло в богадельнях для народных искусств и традиций»[43].Будки одно из немногих армянских слов, которые я пока запомнил тоже проявление этой стихийной деятельности малых субъектов по обустройству городской среды «низовому» градоустройству. Жаль, что сегодня почти единственно для них возможное. Рынок близ ул. Бузанда и собор Св. Григория Просветителя (2001 г.). Фото автора, 2011
Дворик на ул. Абовяна, 1. Фото автора, 2011
Окончание текста Андрея Иванова о духе места Еревана.
градостроительство
Северный проспект ведет в Конд. Этюды о духе места. Часть II
Северный проспект ведет в Конд. Этюды о духе места. Часть II
Комментариев нет:
Отправить комментарий